Метеорит не оставляет пепла - Анатолий Шинкин

Общага для вылетающих экипажей повторяет форму и раскраску межгалактического крейсера. Комнаты-каюты девчат, как и наши, на третьей палубе. Мельком глянул на экран джипиэса: мои мальчишки в комнате Лехи Хакера. Видимо, выслушивают напутственные пожелания и наставления от признанного ходока. Девчонки в кают-компании. Я отправился прямо туда.

Обязательно стараюсь напроситься в гости, когда в общежитии появляются женские экипажи, пообщаться и разнообразить скудный холостяцкий стол. Обычно в женских коллективах небрежны к еде: сами как попало перебиваются и подруг не озаботятся накормить, а появился мужчинка и, откуда не возьмись, супчики, запеканочки и прочие разносолы на столе. Инстинкт срабатывает: мужчинку, во-первых, накормить… – улыбнулся своему цинизму.

Короля играет свита, и, следуя закону жанра, мое появление или проявление перед дружественным экипажем должен был предварять Леха Хакер. Парень умело развешивал по ушам девиц «лапшу» о бесстрашных героях космоса и Первом пилоте – неординарной романтической личности. Но сегодня предстояло не «увлечь, овладеть и «снять сливки», а максимально сблизиться, научиться доверять, и понимать друг друга с полуслова, полу взгляда, полу вздоха.

Секс сближает, но эффект иногда оказывается с обратным знаком, – одна из сторон начинает подчиняться другой, подгонять свои поступки под желания партнера, попросту, перестает самостоятельно думать. Хорошо будет лететь за кораблем, командир которого руководствуется не складывающейся обстановкой, а желанием угодить!

Сегодня нужно внушить коллегам противоположного пола доброжелательный, деловой, партнерский настрой; стремление работать самостоятельно, но на общий результат. Умению моих ребят думать, принимать решения и брать ответственность на себя, я обязан тем, что мое имя до сих пор не украшает памятную стелу.

Приняв, по-возможности, деловой вид, легонько стукнул пальцами по пластиковой двери и вошел в кают-компанию.

– Здравствуйте, девуш… – начал и оборвал заготовленную фразу. – Вика? Какой черт тебя сюда занес?

Назвать мое чувство удивлением, значит, погрешить против истины. «Ошарашен» – вот такое слово из филологической молодости. Окончив с батиной подачи университет, я не придумал себе лучшего занятия, как преподавание в средней школе языка и литературы. Замечательное время и увлекательная работа. Школьницы были поголовно влюблены в своего наставника, старшие коллеги смотрели с материнской нежностью, с ровесницами крутились многочисленные романы. Тогда я жил в море любви, но, воплощенное благоразумие, не подавал никакой надежды ученицам, – опасная категория: даже влюбленные в учителя, они думают о нем меньше, чем он о них. У девочек все впереди, наставник – ступенька, одна из многих.

Увы, «нашла коса на камень». Не по годам физически развитая, отличница, красавица, признанная поэтесса; художница, картинами и граффити которой были увешаны и раскрашены все стены школы; спортсменка-чемпионка по всем возможным видам спорта, лидер школьной и городской самодеятельности Вика Петрова решила добиться взаимности. Мудрый молодой человек я честно выложил девушке весь расклад:

– … и, когда, окончив университет, ты вернешься сюда учителем, я буду в твоем полном распоряжении.

«На всякого мудреца довольно простоты» – не перестаю удивляться точности народных изречений. Девушка без лишних слов «расчистила вокруг меня поляну». На учителок младших классов – мой основной контингент – обрушилась вдруг эпидемия: разбитые носы и подбитые глаза – девушки боялись смотреть в мою сторону, тем более, не осмеливались разговаривать «о высоком и личном».

Как выяснилось, любовная страсть у девушки проявлялась самым причудливым образом, принимала диковатые формы: соперницу «отметелить», «изменщика измочалить», и обоим – «по рогам настучать». Вот такая романтика.

Назревал скандал, и школе пришлось расстаться с перспективным учителем, а я ушел в космонавты, – поступил в училище космолетов-перевозчиков.

Вика к тому времени закончила школу с золотой медалью и множеством грамот, кубков, ценных призов и прочего за победы в различных олимпиадах, конкурсах и соревнованиях. А следом закрутился наш роман, замешанный на ревности, выяснении лидерства, бурных размолвках и страстных примирениях.

Я быстро осознал, что наши словесные штормы, плавно перетекающие в драки и заканчивающиеся сексом, разновидность нездоровых развлечений и перестал отвечать на злобные выпады, а Вика потеряла интерес к утратившей силы сопротивляться «добыче». Тем не менее, полугодовая круговерть закончилась свадьбой, страстной брачной ночью и утренним расставанием, как обоим казалось, навсегда, с формулировкой: «Не сошлись характерами».

Мне быть первым или главным, или лидером, или не быть им, – абсолютно параллельно, индифферентно, фиолетово, по боку и по барабану. О себе я знаю все и другим быть не хочу. Тем более, не собираюсь кого-то «превосходить», если это не предусмотрено служебными обязанностями. Вика с самого детства в спорте, и быть для нее не первой невыносимо. Даже секс у нас напоминал спортивные соревнования: то на время, то на количество раз.

Вика – командир космического корабля??? Стройная фигура, в защитном комбинезоне, высокая грудь, овальное милое лицо, тихая улыбка… Уж я-то знаю, какой ураган скрывается за кротким взглядом серых глаз. Случалось видеть, как они сверкали металлическим блеском. Вот и сейчас, имей взгляды материальное воплощение, находящиеся в комнате насладились бы достойным зрелищем. Мы с Викой кололи, рубили друг друга взглядами, цепляли мертвой хваткой, тянули, ласкали, отталкивали и замирали вдруг, всматриваясь через глаза в самую глубину души.

Пауза неприлично затягивалась, а никаких умных, да просто слов, в голову не приходило.

– Как поживаешь? – спросил и почувствовал, как начинают гореть щеки. Только утром над Серегой смеялся, как сглазил.

Дверь широко распахнулась и вошли мои орлы, позволили нам отвлечься друг от друга и переключили внимание на себя, разрядили ситуацию.

– Внушаемость – нормальное чувство: без нее не было бы обучения, – на ходу продолжал речь Леха Хакер, обращаясь к Сереге, но явно рассчитывая на девчат. Сашка шел последним, но тоже с интересом прислушивался к словам эрудированного товарища. – Мы живем, мыслим и говорим «штампами», наработанными до нас установками. Вот анализировать имеющиеся штампы и синтезировать из-них пятое-десятое – уже наше.

Леха остановился посреди комнаты, огляделся с интересом:

– И командир здесь. Высматриваешь красивых?

– Не сужай рамки. Я засматриваюсь на всех, без исключения.

– Привет, девчонки, – Леха улыбчиво сморщил нос и обратился к Вике, сразу распознав в ней первое лицо экипажа. – Я Алексей, моих друзей вы знаете и, судя по их словам, любите. – Он снова осмотрелся и выцепил взглядом небрежно одетую в джинсы и свободную майку девчушку с прической «я у мамы вместо швабры». – Так понимаю, моя визави?

Девушка раскинула руки и улыбнулась широко и ехидно:

– Игрок игрока видит издалека. Я Катрин. Как тебе последняя версия «Высадки на Планету Негодяев»?

– Графика на уровне… – заворковали о своем компьютерном, освободили пространство для работы.

– Вика, давай к делу, – мне удалось схватить инициативу. – Представь моему Саше своего механика, пусть договариваются о цузаммен арбайт, совместной работе, и не мешают нам обговаривать маршрут.

Спасибо Лехе, выручил, вернул бойцов в реал. Вика быстро представила нам девчат. Механик экипажа, крепенькая кудрявая брюнетка Женька, в обтягивающем свитерке и задорно подпрыгивающей от каждого движения юбчонке на крутых бедрах, подмигнула мне лукаво, подхватила Сашку за руку, потащила из комнаты. Наш «мачо», разом растеряв брутальность, едва передвигал негнущиеся ноги.

Пилот-стажер, очень крупная, но хорошо скроенная рыжая Света, в обтягивающем летнем платьице, смотрела внимательно и задумчиво. Нижний порог ай-кью в школе космолетчиков сто пятьдесят, и здесь анекдоты о недалекости блондинок отдыхают, и, заметна какая-то боль в лице. Такое несоответствие здорового тела и ущербного взгляда в народе называют «лошадь с печальными глазами». Поживем-увидим.

Распределили роли и отправились в «полет» по кают-компании, используя древний методический прием «пешим по-летному». Вика и Света, читая «маршрутку» шли впереди, я, комментируя их и свои действия, двигался сзади. Вторые пилоты – Серега и Надежда, академического вида девочка, с фигурой супер-модели, подчеркнутой тесным серым с блестками платьем, внимательно наблюдали.

Через час сменили нас за «штурвалом», и мое сердце застучало на порядок быстрее. Серенькое платьице с блестками оказалось провокационным: при каждом движении второго пилота низ начинал двигаться вверх, а верх, соответственно, вниз, и открывались перспективы, дышащие соблазном и желанием. Я пытался сосредоточить сознание на упражнении, беспомощно перевел взгляд на строгое лицо и вдруг увидел легкий смешок в краешке глаза, и Надежда чуть заметно подмигнула. Ох, не знаток я женщин. Тем не менее, девичья усмешка меня расслабила, и дальше все пошло, как по маслу. Только Вика украдкой больно меня пощипывала, когда я руками пытался направить Надежду в тесных межзвездных лабиринтах созвездия Рака.